Агностицизм Т. Г. Гексли

Ван Харви размышляет о причинах неверия с позиций Гексли и Клиффорда.

В борьбе с мракобесием и призывами к слепому следованию вере, имевшими хождение в культуре Викторианской эпохи, было бы трудно найти двух более сильных сторонников сдержанности на необоснованные мнения и убеждения, чем У. К. Клиффорд (1845-1879) и Т. Г. Гексли (1825-1895). Кроме того, оба они были в состоянии сформулировать свои сложные представления о вреде легковерия в лаконичной форме моральных требований, которые Клиффорд имел обыкновение называть «этикой веры». Первоочередным для Клиффорда было требование, которое он формулировал следующим образом:

«Это в корне неправильно всегда, везде, и по любому поводу, верить чему-либо на бездоказательной основе».

Согласно Гексли:

«Это неправильно, когда человек утверждает, что он верит в некую определенную объективную истинность какого-либо утверждения, если он не может представить доказательства, которые логически обосновывали бы его убежденность (в правоте такого утверждения)»

(все цитаты в статье приведены по: Томас Генри Гексли «Агностицизм и христианство, и другие эссе», издательство «Прометей Букз», 1992).

Уильям Кингдон Клиффорд

Несмотря на то, что обе формулировки излагаются в форме этических требований, между ними существуют едва прослеживаемые, но вместе с тем важные различия. И если у Клиффорда — это универсальное и безусловное нравственное требование –

«Это в корне неправильно всегда, везде, и по любому поводу, верить чему-либо на бездоказательной основе»

– то требование Гексли более узко ориентировано на тех, кто претендует на определенную объективную истинность какого-либо утверждения, но не может представить доказательства, обосновывающие такую убежденность. Оба этих утверждения активно доказывались в заслуживающих внимания эссе, которые в полной мере отражают убеждения их авторов о том, что цивилизация есть продукт общения, а оно возможно только тогда, когда «интеллигенция», если использовать определение Кольриджа в отношении грамотных слоев населения, готова принять на себя ответственность за знания в целом и правила цивилизованного общения.

Они считали, что у иррациональных убеждений были социальные последствия, поэтому взвешивать целесообразность доказательной базы какого-либо убеждения было обязательным условием. Английский историк Г. М. Янг, размышляя о последствиях этих убеждений для британского образования, писал, что школы должны учить, что

«человек не имеет права на свое мнение, которое он не может объяснить, как и пол-литра пива, за которые он не может заплатить».

Оба аргумента были частично направлены против религий. Клиффорд приводит свои изыскания по нескольким из этих религий, особливо затрагивая Ислам. Гексли делает то же самое по отношению к христианству. Но Гексли приводит всего лишь несколько конкретных аргументов против христианства, которыми подкрепляет различия между его заявлением в пользу агностицизма и безусловного требования Клиффорда.

В этой статье я смею утверждать, что (а) заявление Гексли интеллектуально более логичное, чем заявление Клиффорда, и (b), что неприятие христианства Гексли исходит не из того, что христианство основывается на слепой вере, а потому, что священнослужители, которые его критикуют, нарушают предложенный им принцип, заключающийся в том, что они утверждают, что определенность исторических суждений зиждется на историях, которые являются одновременно невероятными и суеверными.

Жесткая линия агностицизма в понимании Клиффорда

Давайте с вами для начала кратко разберемся, почему я считаю, что нравственное требование Клиффорда, о котором он заявляет вначале, является менее убедительным, чем требование Гексли.

Проблема заключается в том, что требованию Клиффорда невозможно подчиняться: как бы выразил эту мысль Кант никакая «возможность» не оправдывает «долженствования». Как отмечало большинство современных философов, в частности, Витгенштейн в своей небольшой книге «О достоверности» (1969), мы не приобретаем большинство наших представлений о мире, будучи убежденными в силу нашего скепсиса в связи с ними, и мы тщательно взвешиваем доказательства для каждого верования, предложенного нам.

А наша культура учит нас организовывать наш опыт определенным образом, учит нас понятиям, правилам использования, наименованиям и языку. Мы приобретаем то, что Витгенштейн именовал «картиной мира»; то есть набор предположений, которые в той или иной мере поддерживаются всеми. Сомнение возникает лишь на фоне принимаемых на веру убеждений, когда-то мы сталкиваемся с чем-то, что не вписывается в нашу картину мира, или когда мы сталкиваемся с доказательствами, которые явно противоречат конкретным убеждениям, которых мы привыкли придерживаться. Вопреки Клиффорду, мы начинаем верить, но после у нас возникают основания сомневаться.

Кроме того среди множества предположений, которые мы считаем верными, одни из них намного серьезнее других. Они, так сказать, нерушимы. Некоторые из них носят эмпирический характер и могут быть проверены, в то время как другие являются настолько общими, что мы не знаем, как оправдать их (например, вера в то, что существует внешний мир). Многие из этих основополагающих убеждений буквально безосновательны.

Мы не приобретаем их путем проверки или исследования, а познаем их в силу принадлежности некоему обществу с учетом требований науки и образования. Витгенштейн писал:

«Моя жизнь заключается в моем довольствии принимать множество вещей».

Просто морально осуждать тех, кто просто унаследовал эти убеждения, как то делает Клиффорд, кажется, крайне необоснованным. Мы принимаем их как должное, что если бы кто-нибудь усомниться в них, то сомневаюсь, что они могли поверить в то, что мы говорим. Но все они вместе составляют основание, на котором зиждется принцип раграничивания того, что для нас является истинным или ложным.

Разумный скепсис Гексли

Формулировка агностицизма в понимании Гексли, в отличие от Клиффорда, есть не обращение к универсальному моральному требованию, но более скромное утверждение о том, что неправильно демонстрировать уверенность в объективной истинности предположений, которые не являются наглядными. Он не спорит с тем, что какое-либо утверждение требует доказательства или обоснования для каждого верования, которого кто-то придерживается; он просто утверждает, что неверно с полной уверенностью говорить об истинности предположений, которым нельзя найти достаточных доказательств.

И хотя Клиффорд утверждает, что неправильно полагаться на недостаточность доказательств с моральной точки зрения, Гексли в этом плане проявляет менее жесткую позицию. Он заявляет, что его принцип как этический, так и интеллектуальный, но что интересно, его определения «порицание» и «мерзость» в основном можно отнести к тем священнослужителям, которые сами утверждают, что это аморально не верить определенным предположениям (о Боге, Христе и т. д.).

Можно утверждать, что более скромное определение Гексли обрамлено в негативные коннотации, потому что он писал в ответ на нападки со стороны христианских церковников, и что тем самым он подкрепил бы универсальное требование Клиффорда. Я не думаю, что это так, но единственный способ, чтобы продемонстрировать обратное — рассмотреть эссе Гексли и его способ аргументации, который он использует, чем мы с вами и попробуем заняться ниже.

Но сначала следует отметить, что Гексли говорит нам, что как юноша, не имеющий формального образования, он уже усвоил основополагающее отношение, которое позднее получило название «агностицизм». Ему довелось прочитать эссе сэра Уильяма Гамильтона («О философии безусловного»), которое он читал запоем и которое запечатлелось в его сознании благодаря утверждению о том, что наиболее важные вопросы, занимающие человеческий разум, в большинстве своем остаются без ответа, в силу того факта, что ограниченность человеческого разумения настолько велика, что ответы на такие вопросы

«не просто практически не решаемы, но теоретически невообразимы».

Так было до тех пор, пока Гексли не пополнил ряды метафизического общества, и не нашел коллег и соратников, бывших сторонниками теизма, материализма, пантеизма, идеализма или каких-либо ультрасовременных модных направлений в философии, в связи с чем он ввел в обиход термин «агностик», обозначающий позицию, которая противоречит тем, кто

«исповедовали знание о сути вещей, о которых я (Гексли) в сущности знал так мало».

Он отмечал, что философы с древности безрезультатно обсуждали метафизические вопросы, и поэтому, подобно Канту и Юму, он пришел конкретизировать расплывчатые утверждения в отношении позиции, которой он придерживался на интуитивном уровне, будучи незрелым юношей.

Религиозный агностицизм Т. Г. Гексли

«Не верю в это!»

Томас Генри Гексли, создатель термина «агностик»

Учитывая его основной скепсис относительно пределов человеческого интеллекта, можно было ожидать, что Гексли в своих очерках об агностицизме отстаивал бы позицию о том, что христианские убеждения просто превосходят то, что можно познать с точки зрения теории, или кто-то может подумать, что, подобно Клиффорду, он бы критиковал принятие исторических высказываний об Иисусе «на веру».

Но в своих эссе «Агностицизм» и «Агностицизм и христианство», он пишет в остроумной манере, что он больше не заботился, чтобы сказать что-нибудь Непознаваемое и сожалеет, что совершил эту ошибку, тем паче тратил время на написание слов с заглавной буквы «Н».

Вернее, два его эссе отстаивают два основных аргумента: первый против обвинения в том, что агностики являются неверными безбожниками; и, во-вторых, положительное утверждение о том, что принцип, на котором базируется агностицизм, должен привести его адептов к необходимости ставить под сомнение исторических убеждений, лежащих в основе христианства.

Гексли особенно остро реагировал на обвинения в том, что агностики были неверными – обвинение, которое было выдвинуто в адрес церкви конгресса ректором Лондонского королевского колледжа, доктором Уэйсом. Уэйс утверждал, что агностики склонны прикрываться заявлениями о том, что они не знают о сверхъестественном, чтобы прикрыть их ярое неверие в авторитет Иисуса Христа и то «неприятие», которое вызывает понятие «безбожник».

Гексли утверждает, что это недоразумение сопряжено с реальной проблемой: доктор Уэйс определяет агностицизм с точки зрения содержания, делая акцент на неверии, показывая тем самым, что он не понимает, что агностицизм — это метод, а не учение. Метод заключается в том, чтобы задавать вопросы с целью установления истинного суждения, на котором строятся доказательства истинности утверждения. В понимании Гексли, агностик имеет

«абсолютную веру в справедливость принципа»,

в очередной раз оказавшейся успешной, и этот принцип утверждает, что неверно отстаивать истинность высказывания, если никто не может представить доказательства, оправдывающие его.

И хотя Хаксли считает, что определение агностицизма в трактовке д-ра Уэйс неверно, он признает, что его критика верна в том, что агностик не верит авторитету Иисуса Христа, на котором зиждутся христианские верования в сверхъестественное.

Но это неверие не основано на некоторой произвольной неприязни или безразличии к христианской традиции; оно, скорее, заключается в том, что если применить принятый агностиками способ утверждения авторитета Иисуса с точки зрения Нового Завета и о том, что он якобы говорил, то есть разумные основания для невыражения безоговорочного согласия с его утверждениями. Вопрос не в том, кто уважает или не уважает авторитет сверхъестественной личности; проблема в значимости этой личности и текстовых подтверждениях о Нем. Агностик желает знать, что сказал Иисус, и почему это делает его сверхъестественным?

Что доктор Уэйс, кажется, не понимает, так это то, что этот последний вопрос является «строго научной проблемой», который может быть

«решен другими методами, отличными от тех, которые обычно практикуют историк и литературный критик».

Кроме того, выработать единое решение этой проблемы чрезвычайно сложно, так как множество ученых мужей прошлого века бились над этой проблемой ни один день.  Но как бы трудно ни было, эти ученые начали сходиться во мнении по некоторым важным вопросам, и их сходство взглядов ставит под сомнение правдивость изложения авторов Нового Завета.

томас хаксли

Библейская критика мировоззрения Гексли

Для обывателя с низким уровнем образования, Гексли демонстрирует удивительно осознанное знание не только Нового Завета, но и библейской критики своего времени. Он не только разбирается в вопросах, связанных с так называемой «синоптической проблемой», но он также, кажется, знаком с немецкой критикой Давида Фридриха Штрауса и Бруно Бауэра, а также трудами французского ученого Эрнеста Ренана, высказывания которого Уэйс приводит в поддержку своей собственной точки зрения.

Гексли  отмечает, что четыре Евангелия, которые являются источниками учения и деяний Иисуса были написаны через полвека после описываемых событий; что ученые не утверждают, что знают, кто их написал; и, кроме того, существуют важные различия между этими повествованиями.

Доктор Уэйс ссылается на Нагорную проповедь и молитву Господню как сжатое изложение учения Иисуса Христа, но Гексли утверждает, что есть серьезные основания сомневаться в исторической достоверности этих текстов, и поэтому «выводы относительно них неоправданны»; по крайней мере «на изложенных основаниях».

И когда доктор Уэйс отвечает, что Эрнест Ренан отказался от его «побочных»  утверждений, Гексли бросает ему вызов как доказательство такой капитуляции, и выдвигает выводы, к которым Ренан, наконец, пришел: он не верил, что Апостол Матфей написал первое Евангелие, он не знал, кто был ответственным за сбор «ложи» или предполагаемых высказываний Иисуса; он не знал, насколько эти ложи были точны; он отметил, что Евангелие от Марка было принято со свойственной людям доверчивостью и подкорректировано неизвестным источником; он утверждал, что Евангелие от Луки  не может служить достаточным доказательством достоверности сведений.

Эти упреки, как утверждает Гексли, являются достаточной причиной, почему агностик не может дать согласие на притязания со стороны доктора Уэйса в пользу авторитетности  Иисуса Христа. Хотя все это актуально для обоснования утверждений агностика в отношении незнания того, есть ли в повествованиях Нового Завета истина, Гексли утверждает, что вопросы о возрасте и авторстве Евангелий не имеют значения, поскольку не влияют на обоснованность содержащихся в них утверждениях.

Более фундаментальная причина сомневаться в утверждениях, исповедуемых христианством, заключается в том, что даже если свидетельства в Евангелиях были описаны по рассказам реальных людей, это все равно не оправдывает безоговорочность веры в их свидетельства, потому что эти очевидцы сами по природе своей были доверчивыми и верили в существование духов и демонов, а также явление чудес, и только на основании этого свидетельства должны быть поставлены под сомнение.

соционика гексли

Духовные сомнения Гексли

В эссе «Агностицизм» и «Агностицизм и христианство» центральное место для построения аргументации у Гексли занимает история Иисуса об изгнании злых духов и исцеление бесноватого человека, одержимого легионом духов, с акцентом на то, что духам было дозволено покинуть тело человека и войти в стадо свиней, после чего стадо низверглось в Море Галилейское. Так, Гексли, взял эту историю, чтобы на ее основе сделать несколько выводов.

  • Первый из них связан с утверждением о том, что вера в злых духов и одержимость демонами — есть пережиток некогда всеобщих предрассудков, которые оправдали травлю тысяч мужчин, женщин и детей на протяжении всей истории (например, за ведьмовство).

Приписывание же подобных верований деяниям Иисуса бросает серьезные сомнения в его авторитете и познаниях духовного мира.

  • Во-вторых, Гексли использует эту историю, чтобы привлечь большее число либеральных христиан, которые склонны рассматривать данную историю как миф, к проблеме выбора: либо один утверждает, что Иисус не верил в демонов, и в этом случае Иисус дискредитировал себя как авторитетную личность, имеющую власть в невидимом мире; или, если кто-то вымарывал историю в силу мировоззрения авторов первого века, то человек неизбежно сталкивался с ненадежностью этих историй.

Но это третий момент, который имеет решающее значение для Гексли. Он утверждает, что это учение есть не что иное, как пагубная «пневматологическая доктрина» – эти слова относятся к вере в невидимый мир злых духов, – которая буквально пронизывает Новый Завет и является ключевым аспектом толкования христианской деятельности Иисуса.

Богословское значение Иисуса заключается в его противостоянии власти Князя мира сего и его стремлении положить конец греху и смерти.

Его работа как Мессии заключается в изгнании Сатаны и правителей мира сего. Мы находим эту точку зрения у отцов Церкви, церквах всех конфессий (вероисповеданий), и даже в трудах протестантских богословов — Кальвина и Лютера.

Иисус и сатана

Тогда было немыслимо, как отмечает католический кардинал — Джон Генри Ньюман, взглянуть одним глазком на учение Иисуса об Отцовстве Бога и его благого промысла, и закрыть глаза на  «не менее определенное учение о промысле дьявола и его звериную настороженность».

Два эссе Гексли также затрагивают ряд смежных тем: вопрос о чудесах и защиты от них с точки зрения кардинала Ньюмана; вопрос о том, как клирики могут законно претендовать на роль исследователей Нового Завета, учитывая неоднозначность их позиции; как оценивать свидетельства о чудесах, а также ряд других вопросов.

Но основная суть обоих эссе заключается в том, что агностицизм — это оправданная неопределенность исторических свидетельств Нового Завета, восстающая против концепции духовного мира, который находится в центре учения Иисуса Христа, самом тексте Нового Завета, и в христианской традиции в целом.

Против изложенных повествований говорит вопрос о возможности того, что описанные события имели или же не имели места быть.

Но в случае с невидимыми духами этот вопрос выглядит следующим образом.

Церковность утверждает: демонология Евангелий является неотъемлемой частью восприятия духовного мира, в истинность которого посвящает учение Иисуса; тогда как агностицизм (как я сужу) утверждает: нет надлежащих доказательств для веры в демонический духовный мир, и есть немало оснований сомневаться в его истинности.

Авторское право © Профессор Ван А. Харви 2013

Ван А. Харви — (почетный) профессор религиоведения в Стэндфордском университете.

Понравилась статья? Поддержите сайт лайками в соц. сетях и да пребудет с вами соционика!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

© 2019 Колибри ИЭЭ ·  Дизайн и техподдержка: Goodwinpress.ru